routir: (Default)

На Малаховом кургане, где сто пятьдесят лет тому назад шли жестокие сражения, стоят сейчас среди каштанов, кипарисов и миндаля чугунные пушки. Рядом с ними аккуратными пирамидками сложены ядра. Тихо и спокойно сейчас на Малаховом кургане, здесь любят гулять тенистыми аллеями мамы и бабушки с детьми.

Валерик тоже гулял тут с бабушкой, ведь жили они совсем рядом, на улице Окопной. А с одной пушкой он даже подружился.

   Почему только с одной?
   Ну а почему ты дружишь не с каждым мальчиком и девочкой в городе?
   Вот то-то же...
   Валерик знал, что пушки - это оружие, они были сделаны для того, чтобы стрелять и убивать людей. Но его Пушка была вовсе не страшной. Она сказала мальчику, что время, когда она была оружием, уже давно прошло. И Валерик с ней согласился. Зато Пушка рассказала ему много правдивых историй из долгой своей жизни - а ей было почти двести лет, во много раз больше, чем самому Валерику и даже его старенькой бабушке.
   Она рассказала о парусном фрегате, на котором она вначале плавала и который потом затопили перед входом в бухту, чтобы не дать войти на рейд вражеским боевым кораблям.
   Она рассказала о том, как ее, вместе с другими корабельными пушками, перевезли в город и установили на бастионе, рассказала о храбрых моряках, которые сражались на суше и о матросском сыне Саньке, который помогал здесь, на Малаховом кургане, раненым.
   Она рассказала об адмирале Корнилове, том самом, который здесь погиб и в честь которого названа набережная на восточном берегу Артиллерийской бухты.
   Она рассказала, как город после Крымской войны долго лежал в развалинах и как к Ней подходил однажды странный человек, назвавшийся писателем Марком Твеном. Валерик был еще маленький и ему ничего не сказало имя человека, сочинившего книгу о Томе Сойере и Гекльберри Финне.
   Пушка поведала, как снова зазеленели деревья на Малаховом кургане и как здесь, возле них, Пушек, собирались матросы читать революционные запретные прокламации.
   Она не видела сама, но слышала от тех, кто приходил сюда, как расстреляли на Севастопольском рейде безоружный крейсер "Очаков" с восставшими моряками, которым командовал капитан-лейтенант Шмидт.
   Пушке было что рассказать и о последней войне, самой страшной, о том, как и она хотела вновь защищать Севастополь, но рядом не оказалось никого, кто умел бы заряжать старинные орудия... Но, честно говоря, о последней войне пушка не много помнила - бомба упала с ней совсем рядом и ее завалило землей. Откопали и установили на прежнее место ее только после того, как Севастополь освободили от фашистов и люди начали восстанавливать город.
   Пушка много о чем поведала Валерику, шутка ли - жить на свете двести лет. Ну и Валерик рассказывал Пушке истории из своей короткой жизни - про маму и папу, про бабушку, про друга Сережку, с которыми они вместе собирались построить плот и уплыть в далекий морской поход...
   Так проходили дни за днями, и скоро пора было Валерику идти в первый класс, но тут...
   Но тут заболела бабушка. Заболела так сильно, что ее увезли в больницу.
   Пушку это известие очень опечалило - она-то знала, что люди не из чугуна и не могут жить по двести лет... Ничего этого она не сказала мальчику, Валерик и так плакал, и несколько теплых соленых слезинок капнули на теплый, гладкий чугун, рядом со старинным гербом - двуглавым орлом.
   Когда в тот день Валерик вернулся домой, он услышал, как мама сказала папе: "Доктора говорят - уже скоро..." Он понял, что это - про бабушку, и заревел громко, как маленький, и мама подошла к нему, и обняла, и стала гладить по коротко стриженой светлой голове, а он все равно плакал, потому что бывает горе, которое не растает даже от прикосновения маминых рук...
   Стало темнеть, и Валерик сидел один в комнате на подоконнике и смотрел в окно. Наверное, он первым во всем Севастополе увидел, как наползает на город стена черных туч. Тучи грубо ворчали и там, в черноте, ослепительным белым светом посверкивали молнии.
   И Валерик вдруг понял, что вот сейчас, сейчас, надвинется туча на их дом - и случится что-то ужасное... Бабушка умрет!
   Он выбежал на улицу и пошел навстречу грозе.
   Но что может сделать один мальчик - один маленький мальчик, пусть даже он очень смелый...
   Ударил ветер, согнул деревья, мелкие камешки хлестнули Валерика по ногам...
   А стена туч накатывалась все ближе, ближе, ближе...
   И вот когда грозный гром раскатился прямо над головой Валерика - этому грому ответил другой, не ворчащий, а яростный! Он пришел из-за спины мальчика, с Малахова кургана.
   Так могла говорить только Пушка! Старая корабельная Пушка времен Крымской войны, которая всегда защищала севастопольцев.
   Снова рявкнула туча - и снова ей ответил грозный раскат корабельных орудий. Валерику показалось, что Пушка стреляла не одна, что с нею вместе заговорили все пушки Малахова кургана.
   И ветер стих. И черная стена в небе распалась мягкими серыми клочкастыми облаками, в которых уже не сверкали злые молнии. Тучи, правда, затянули все небо, но пролились они на сухую августовскую землю не свирепым ливнем, а мелким торопливым дождем.
   Тут на улицу выбежала Валерикина мама и увела сына домой.
   А утром мама позвонила в больницу и узнала, что все хорошо, что кризис прошел и бабушка поправляется!
   И мама заплакала - а Валерик нет, ведь разве плачут от счастья!?
   Валерик побежал на Малахов курган к Пушке, рассказать, что скоро они снова придут к ней в гости вместе с бабушкой. Пушка тоже была рада, но ни в тот день, ни в один другой день потом она не рассказала Валерику, как смогла стрелять сама, без орудийной прислуги, подносящей порох и ядра...
   Что ж, у Пушек тоже есть свои тайны.
Людмила Пивень.
routir: (Default)

На Малаховом кургане, где сто пятьдесят лет тому назад шли жестокие сражения, стоят сейчас среди каштанов, кипарисов и миндаля чугунные пушки. Рядом с ними аккуратными пирамидками сложены ядра. Тихо и спокойно сейчас на Малаховом кургане, здесь любят гулять тенистыми аллеями мамы и бабушки с детьми.

Валерик тоже гулял тут с бабушкой, ведь жили они совсем рядом, на улице Окопной. А с одной пушкой он даже подружился.

   Почему только с одной?
   Ну а почему ты дружишь не с каждым мальчиком и девочкой в городе?
   Вот то-то же...
   Валерик знал, что пушки - это оружие, они были сделаны для того, чтобы стрелять и убивать людей. Но его Пушка была вовсе не страшной. Она сказала мальчику, что время, когда она была оружием, уже давно прошло. И Валерик с ней согласился. Зато Пушка рассказала ему много правдивых историй из долгой своей жизни - а ей было почти двести лет, во много раз больше, чем самому Валерику и даже его старенькой бабушке.
   Она рассказала о парусном фрегате, на котором она вначале плавала и который потом затопили перед входом в бухту, чтобы не дать войти на рейд вражеским боевым кораблям.
   Она рассказала о том, как ее, вместе с другими корабельными пушками, перевезли в город и установили на бастионе, рассказала о храбрых моряках, которые сражались на суше и о матросском сыне Саньке, который помогал здесь, на Малаховом кургане, раненым.
   Она рассказала об адмирале Корнилове, том самом, который здесь погиб и в честь которого названа набережная на восточном берегу Артиллерийской бухты.
   Она рассказала, как город после Крымской войны долго лежал в развалинах и как к Ней подходил однажды странный человек, назвавшийся писателем Марком Твеном. Валерик был еще маленький и ему ничего не сказало имя человека, сочинившего книгу о Томе Сойере и Гекльберри Финне.
   Пушка поведала, как снова зазеленели деревья на Малаховом кургане и как здесь, возле них, Пушек, собирались матросы читать революционные запретные прокламации.
   Она не видела сама, но слышала от тех, кто приходил сюда, как расстреляли на Севастопольском рейде безоружный крейсер "Очаков" с восставшими моряками, которым командовал капитан-лейтенант Шмидт.
   Пушке было что рассказать и о последней войне, самой страшной, о том, как и она хотела вновь защищать Севастополь, но рядом не оказалось никого, кто умел бы заряжать старинные орудия... Но, честно говоря, о последней войне пушка не много помнила - бомба упала с ней совсем рядом и ее завалило землей. Откопали и установили на прежнее место ее только после того, как Севастополь освободили от фашистов и люди начали восстанавливать город.
   Пушка много о чем поведала Валерику, шутка ли - жить на свете двести лет. Ну и Валерик рассказывал Пушке истории из своей короткой жизни - про маму и папу, про бабушку, про друга Сережку, с которыми они вместе собирались построить плот и уплыть в далекий морской поход...
   Так проходили дни за днями, и скоро пора было Валерику идти в первый класс, но тут...
   Но тут заболела бабушка. Заболела так сильно, что ее увезли в больницу.
   Пушку это известие очень опечалило - она-то знала, что люди не из чугуна и не могут жить по двести лет... Ничего этого она не сказала мальчику, Валерик и так плакал, и несколько теплых соленых слезинок капнули на теплый, гладкий чугун, рядом со старинным гербом - двуглавым орлом.
   Когда в тот день Валерик вернулся домой, он услышал, как мама сказала папе: "Доктора говорят - уже скоро..." Он понял, что это - про бабушку, и заревел громко, как маленький, и мама подошла к нему, и обняла, и стала гладить по коротко стриженой светлой голове, а он все равно плакал, потому что бывает горе, которое не растает даже от прикосновения маминых рук...
   Стало темнеть, и Валерик сидел один в комнате на подоконнике и смотрел в окно. Наверное, он первым во всем Севастополе увидел, как наползает на город стена черных туч. Тучи грубо ворчали и там, в черноте, ослепительным белым светом посверкивали молнии.
   И Валерик вдруг понял, что вот сейчас, сейчас, надвинется туча на их дом - и случится что-то ужасное... Бабушка умрет!
   Он выбежал на улицу и пошел навстречу грозе.
   Но что может сделать один мальчик - один маленький мальчик, пусть даже он очень смелый...
   Ударил ветер, согнул деревья, мелкие камешки хлестнули Валерика по ногам...
   А стена туч накатывалась все ближе, ближе, ближе...
   И вот когда грозный гром раскатился прямо над головой Валерика - этому грому ответил другой, не ворчащий, а яростный! Он пришел из-за спины мальчика, с Малахова кургана.
   Так могла говорить только Пушка! Старая корабельная Пушка времен Крымской войны, которая всегда защищала севастопольцев.
   Снова рявкнула туча - и снова ей ответил грозный раскат корабельных орудий. Валерику показалось, что Пушка стреляла не одна, что с нею вместе заговорили все пушки Малахова кургана.
   И ветер стих. И черная стена в небе распалась мягкими серыми клочкастыми облаками, в которых уже не сверкали злые молнии. Тучи, правда, затянули все небо, но пролились они на сухую августовскую землю не свирепым ливнем, а мелким торопливым дождем.
   Тут на улицу выбежала Валерикина мама и увела сына домой.
   А утром мама позвонила в больницу и узнала, что все хорошо, что кризис прошел и бабушка поправляется!
   И мама заплакала - а Валерик нет, ведь разве плачут от счастья!?
   Валерик побежал на Малахов курган к Пушке, рассказать, что скоро они снова придут к ней в гости вместе с бабушкой. Пушка тоже была рада, но ни в тот день, ни в один другой день потом она не рассказала Валерику, как смогла стрелять сама, без орудийной прислуги, подносящей порох и ядра...
   Что ж, у Пушек тоже есть свои тайны.
Людмила Пивень.
routir: (Default)

Мне очень нравится фотографировать детей. Их милые личики очень точно отражают состояние внутреннего мира. В этом возрасте не нужно сдерживать свои эмоции, прятаться за маской безразличия, следовать взрослым"нормам"поведения. Малыши готовы делиться своими чувствами со всеми вокруг. Чувства эти, в основном, - весёлые и радостные.  Но бывают такие моменты, когда нужно задуматься о чем-то совершенно непонятном и далеком. Один из таких моментов запечатлен ниже:

Воспитатели с группой малышей гуляли по Малахову кургану, а когда подошли к памятнику Корнилову, то дети, естественно, полезли играться на крест из ядер, за что получили указание немедленно слезть. И тут один из ребят произнес: "Здесь не ходите! Тут люди лежат!". В этот момент я нажал кнопку затвора.

routir: (Default)

Мне очень нравится фотографировать детей. Их милые личики очень точно отражают состояние внутреннего мира. В этом возрасте не нужно сдерживать свои эмоции, прятаться за маской безразличия, следовать взрослым"нормам"поведения. Малыши готовы делиться своими чувствами со всеми вокруг. Чувства эти, в основном, - весёлые и радостные.  Но бывают такие моменты, когда нужно задуматься о чем-то совершенно непонятном и далеком. Один из таких моментов запечатлен ниже:

Воспитатели с группой малышей гуляли по Малахову кургану, а когда подошли к памятнику Корнилову, то дети, естественно, полезли играться на крест из ядер, за что получили указание немедленно слезть. И тут один из ребят произнес: "Здесь не ходите! Тут люди лежат!". В этот момент я нажал кнопку затвора.

January 2013

S M T W T F S
  1 2345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 25th, 2017 03:18 pm
Powered by Dreamwidth Studios